Мне год. Но я уже криклив и боевит,
И бедную родню туда-сюда-обратно
Гоняю, когда мокр, не спал или не сыт.
Еще не пью. Нет, пью, но всё не то, понятно.

Мне десять. Кое-что уже разрешено.
Ну, в смысле посмотреть, вот я и наблюдаю.
Еще ни с кем не сплю, еще не пью вино,
Но типы баб и вин уже неплохо знаю.

Мне двадцать. У меня всё лезет и стоит.
Душа, печенка, мозг, трусы – всё нараспашку.
Не первую любовь и первый полный литр
Я пережил и мне уж ничего не страшно.

Мне тридцать. Я женат, а значит, нездоров.
Но опыт, этот друг незаменимый самый,
Мне позволяет взять на грудь без докторов
Литр – с дамой и еще пол-литра после дамы.

Мне сорок. Баб – полно, но что-то делать – лень,
Да волосы расти чегой-то перестали.
Я покоряю литр едва ль не каждый день,
Сжирая перед тем ведро эссенциале.

Мне пятьдесят. Закат. Хотя еще не ночь.
На литр здоровья нет, пол-литра – вес реальный.
Из дам тянет на тех, кто возрастом, как дочь.
И если деньги есть, контакт вполне нормальный.

Мне шестьдесят. Сижу в сатиновых трусах.
Ничуть их не стыдясь, давлюсь дешевой водкой.
Напротив, вся в любви и золотых зубах,
Лет сорока восьми помятая молодка.

Мне семьдесят. Себе уж не принадлежу.
В наглаженных штанах, в начищенных ботинках
Я в новеньком гробу, ухоженный, лежу…
Но внук свой первый литр пьет на моих поминках.