В ИРКУТСКЕ ГОЛУБИ ПРОПАЛИ!
 
Хороший город — пыльный только,
задумчивый по берегам,
родной до боли (на помойках!)
и неудобный в смысле ям.
 
С претензией на стольность, даже,
поскольку верстами — тайга,
а здесь — мосты, многоэтажки,
два парка, цирк, колокола…
 
Вот уж чего, а их хватает:
церквей, костелов, синагог, -
все строятся, все ввысь взлетают,
как будто ближе станет Бог.
 
Растут и множатся тут рынки,
и забегаловок — не счесть:
от грязной чайханы до шИнка…
Ну, в общем, все в Иркутске есть!
 
Вот только… голуби пропали,
и, как сказал знакомый бич,
они предметом кухни стали
у беспризорных… Чем не дичь?..
 
ИРКУТСКАЯ ПАСТЕЛЬ
 
Деревянные улицы старого города,
я привычен уже к колдовским мостовым
и теперь забываю, как стЕпенно-гордо
вы когда-то казались всем миром моим.
 
Думал я, проходя под окошками теми,
что на свете величественней не найти
городов, где такие же были бы теремы,
городов, где такими же были бы мы!..
 
Под резными под теми лилась кружевами
задушевная песня моих стариков…
Я теперь далеко, за москвами, москвами,
вы теперь далеко от меня, далеко.
 
Только чудится мне, когда пригород старый
промелькнет меж перронов, полей и холмов,
что дома деревянные корни пускают
и живут своей жизнью средь каменных снов.
 
ПРОВИНЦИЯ
 
В тишине умирают сумерки.
Город пуст. Город знает, что пуст.
По немыто-растаявшим улочкам
бродит кем-то забытая грусть.

Бродит девочкой в сереньком платьице,
улыбаясь весне запоздалой,
и мещанские стелятся скатерти
на вечерние скудные чАи.
 
За кухОнными шторками — диспуты
о политике, о колбасе…
Гаснут окна в стремлении выспаться,
экономя и деньги, и свет…